«Меня зовут Фердинанд Рис (Сон о Бетховене). Часть 1″.

Из цикла «Сны о музыке».

Уход в музыку – один из способов покинуть реальный мир. Поэт Рильке назвал музыку «зеркалом исчезновенья».
Другой способ – уйти в сон. Каждый день мы уходим в сон, проваливаемся в иной мир, где царствует образ и чувство. По догадке Гераклита – когда мы бодрствуем – мы находимся в общем мире. Когда мы спим, каждый находится в своем мире.
«Сон – лучшее лакомство души», – обмолвился Шекспир.

Меня зовут Фердинанд Рис (Сон о Бетховене)

Некоторые сны поражают и запоминаются на всю жизнь. Первый удивительный сон, связанный с музыкой, был гротесковым.
В то время я начал работу в институте – кругом были люди необычные и много знающие, а я опасался оказаться несостоятельным
В моем сне я оказался в заполненном зале. На сцене происходило что-то важное.
(В перерыве между частями симфонии аплодировать не положено, возникает вежливая тишина. Конфуз возникает, если в бесшумном зале с мирным покашливанием зрителей, перед новым звуковым броском оркестра, в вежливой тишине сообщников, знающих правила игры, вдруг раздаются хлопки одинокого невежды, попавшего впросак.)
Конфуз моего сна оказался еще нелепей и позорней.
На фоне такого покашливания и значимого молчания, перед каким то важным выступлением я почему-то должен был срочно встать и выйти из зала. При этом в руках у меня – мешок с бутылками. С ним-то я, поднявшись, и пробираюсь среди сидящих. Я не смотрю на окружающих, но бренчанье этих бутылок превращает все в гротеск унижения и нелепого позора. Какой режиссер в подсознании поставил эту тягостную сцену?
Зато два других сна, связанные с музыкой, были очень хорошими.
Однажды мне приснился лес, и в нем дорожка, и почему-то на поляне стояло пианино. И что тут странного? В глубине леса – пианино, приглашает поиграть. А вот и берег реки – один шаг до него. Можно послушать невероятное – концерт для оркестра со скрипкой и фортепиано, под пение реки. Только пожелай и все это зазвучит. Этот сон – желание музыки – потом повторялся.
Самый интересный сон был связан с Бетховеном.
Это наваждение произошло в поезде – я лежал на верхней полке и чем-то заболевал. Предболезненная ломка слилась со сном, и превратилась в звучание неведомой музыки.
Меня все время волновало все, что связано с музыкой Бетховена, и тайна его 10 симфонии. Говорят, что Бетховен написал 10 симфонию и успел сыграть ее только одному человеку – его звали Карл Черни. Моцарт или Рахманинов могли бы запомнить эту музыку, а вот Карл Черни не мог.
Теперь в тяжести сна и болезни, лежа на верхней полке несущегося в ритмическом постукивании вагона, я пытался себе представить, как бы звучала эта никому не ведомая 10 симфония Бетховена.
Меня осенила догадка. Все нечетные симфонии Бетховена очень бурные (вспомним 1, 3, 5 , 7 и великую 9 симфонии). Все четные симфонии – спокойно гармоничны. Очевидно, 10 симфония была бы отдыхом после могучего 9 вала – наиболее грандиозной музыки, известной человечеству.
Известно, что всю жизнь Бетховен готовился воплотить в музыке образы Одиссеи, которую очень любил. Поэт Ленау написало об этом замысле Бетховена – «видишь, Зевс спешит на туче, кровь стереть с лица Христова». В последнюю осень своей жизни Бетховен обязался исполнить «Реквием», увертюру памяти Баха. И 10 симфонию. Но человечеству не повезло. Где-то в мире идей живет эта неисполненная симфония…
Я все больше погружался в сон, музыка кончилась, и я осознал, что вижу незнакомца, он был молод и весел, его звали Фердинанд Рис. Он шел к своему беспокойному учителю Людвигу ван Бетховену. Фердинанду предстояло исполнить новый концерт для фортепиано с оркестром.
Учителя преследовали новые мелодии, в состоянии вдохновения он гонялся за ними с радостными кликами. Там, в этой музыке простодушно дышит природа. Вдыхает блаженную прохладу путник, пейзане пляшут. Гром гремит, а потом последние капли дождя поблескивают на травинках. Ворчат последние раскаты грозы, а детское солнце поднимается простой гаммой «до мажор». Простодушная надпись на партитуре деревенской симфонии гласила – «радостные благодарные чувства после грозы». В этом много детского, и по детски Бетховен создал голос соловья и кукушки в сцене у ручья.
Его учитель гений и в то же время огромный ребенок – думал Фердинанд.
Риса захватили воспоминания. Как-то Учитель впал в бешенство и обиделся на невинную шутку Фердинанда – тот подсмотрел последнее произведение Людвига, явился и с невинным, серьезным видом предложил послушать новое произведение Риса – а сам сыграл выученную потихоньку новую сонату. Учитель надулся и с тех пор не показывает новые работы.
Фердинанд хихикнул, вспомнив, как хозяйка последней квартиры подслушивала импровизацию учителя, а он, хоть и совсем глухой, как-то почуял постороннего. Последовала яростная сцена. После этого он плотно закрывает дверь и больше громко не играет.
А теперь – какое печальное зрелище представляет струны рояля Бетховена – они порваны, как кустарник в бурю. Он играет только друзьям, но они с горечью замечают, как ухудшилась его игра – ведь он иногда играет невозможно громко, а иной раз сверх тихо, так что вообще ничего не слышно.
Быть его другом или учеником непросто. Бетховен вспыльчив, обижается, потом кается в том, что сделал и сказал, потом снова возникает вспышка гнева.
А как обиделся один из его друзей, когда Учитель уделил слишком большое внимание беседам с его милой невестой. Недавно и Фердинанд пришел к учителю и догадался – здесь была дама, о чем сказали нежный аромат духов, высокий бокал. Учитель подтрунивал над Фердинандом, но не выдал своей замечательной тайны.
А его рассеянность гения – он плюнул в зеркало, приняв его за открытое окно.
А тот визит благородных дам – учитель их чем-то угостил, а потом их пришлось отвести на тележке соседей в лазарет.
Он не только не слышит, но и смотрит на мир невидящими глазами. Для окружающих он чудак, безумец, странный человек.
Его музыку венцы недооценивают. Они рассуждают так – Бетховен и Гайдн, старые парики, оперу «Фиделио» невозможно слушать – скучно. То ли дело, сладкие как шампанское и поцелуи молодых красоток, арии Россини.
Фердинанд вспомнил, как играл Учителю прежние концерты. Людвиг вынужден прибегать к его помощи – а ведь когда-то сам выступал, как выдающийся виртуоз. Вена мало видела подобного. Его концерты превращались в легенды.
Бетховен не терпел пренебрежения к своему творчеству. Стал знаменит эпизод, когда он захлопнул крышку рояля, услышав болтовню вельможной пары во время своего исполнения. «Я для свиней не играю» – именно так он тогда выразился.
А эта история с виртуозом. Когда Учитель в раздражении схватил партию виолончели в партитуре бедняги-конкурента, собиравшегося выступить со своим концертом. Перевернув ее вверх ногами, он стал импровизировать на получившуюся нелепую тему. Что оставалось делать незадачливому виртуозу, попавшему в переделку – в состязание с гением композитором и пианистом? Ему оставалось только сбежать от позора, что он и осуществил.
Так получилось, что именно Фердинанд Рис стал запалом для взрыва снаряда, едва не погубившего Учителя, когда случилась беда. Он тогда обратил внимание учителя на звучание пастушеской флейты и заметил странный взгляд искоса в ответ. Не почуяв беды, он спросил о впечатлении от пенья пастуха. Кажется, попросил определить тональность этой песенки. А бедный учитель тогда со всей горькой очевидностью понял, что совершенно оглох. Каково это было ощутить музыканту, который собирался выступать с концертами в Вене?
Теперь он смирился. Он больше не виртуоз, покоряющий слушателей. А несчастный глухой и одинокий человек. Бетховен признавался, что в те дни был близок к самоубийству, поняв, что погружается в молчание, в ночь глухоты. Это он-то, любящий общаться с людьми, склонный к хохоту. Он пережил отчаяние, но победил его.
Фердинанд вспомнил, что после исполнения непривычно огромной третьей симфонии кто-то крикнул – даю пфенинг, чтобы это скорей кончилось. Людвиг вышел к публике и пообещал – следующая симфония будет еще длинней. Но он всегда побеждает. Он победил свое отчаяние. Победил и публику.
Когда исполняли пятую симфонию, люди просто обезумели. Они ломали руки, кричали. Какой то военный громко восклицал – это император!
А Рис тогда вспомнил свое – лето, Учитель является с прогулки, вернее с шествия по лесам. У него добыча охотника. Он пишет 5 симфонию, набрасывает 6-ю – пасторальную симфонию, и что-то насвистывает. Рис тогда запомнил мотив, а потом понял, он первый из людей слышал мелодию «Апассионаты» – именно ее тогда насвистывал неистовый гений.
Учитель говорил – «человек должен испытать отчаяние и преодолеть его». Он не потерял способности радоваться жизни.
Следует сказать читателю с горечью, что хотя я все время ощущал поток и оттенки мыслей Фердинанда Риса, я неотчетливо, как и положено спящему, видел стены домов, улицы Вены, прохожих, фонари, фиакры. А также воспринимал звуки, запахи. Д а и поступь красавца Фердинанда, фасон его одежды, цвет его галстука и изящной брошки, красовавшейся на его одежде – все это было также крайне неотчетливо.
Более того, надо также с огорчение признаться, что в деревенской сцене воспоминаний не было знания, какие цветы и травы видел герой сна. Не было и знания, голоса каких птиц звучали там, в лесах под Гейлигенштадтом. Так пусть моему читателю поможет таинственная сила воображения.
Вернемся к мыслям Фердинанда.
Учитель, думал он, – потерял возможность выступать и даже плохо слышит исполнение своей музыки другими, но он не перестает сочинять.
В первом концерте было кипение сил жизни и взрывы смеха, опьяняющей энергии. Второй концерт был изящный и немного походил на концерты Моцарта. Третий, наиболее любимый Фердинандом и впервые им исполненный, таил трагедию и черные страсти в первой части, а финал был ослепительно остроумным. Четвертый концерт был очень глубок. Мудрая, говорящая с людьми мелодия облекалась в разные одежды. Был могучий эпизод, когда катилась сверху какая-то темная волна энергии, но потом могучий звуковой поток, напоминавший страсти третьего концерта, исчезал. Это концерт философский. Это разговор человека с судьбой. Она неумолимо, мертвенно безжалостно твердит свое, а человек не ропщет, смиряется, умоляет и терпит. Такие чувства менее близки Фердинанду – философия меньше говорит сердцу Риса, чем музыка.
А, вот мы и пришли. Фердинанд обводит взглядом комнату, валявшиеся повсюду нотные рукописи, заваленный ими рояль. Все как обычно. Учитель острым голосом слегка сварливо, как часто говорят глухие, спорит с унылым Шиндлером. А тот как всегда хочет быть единственным около Бетховена. Поэтому Фердинанд прыснул, когда Шиндлер со свойственной ему занудной интонацией просил Учителя не шлепать по заду служанку в кабачке – ведь она может пожаловаться. Реже употреблять такие слова как скоты и мерзавцы. Не кричать вслух о продажности правительства и не отзываться с иронией об императоре, сильных мира сего, и даже о Христе. Потом он спросил, не собирается ли Учитель написать гневную сонату? На что тот ответил, что беседа с Шиндлером дает основание для подобного суждения. Шиндлер обвел всех взглядом обиженного праведника и ушел.
Глядя на Учителя, Фердинанд Рис подумал, что люди недотягивают в понимании до уровня своих великих современников. Вот живет великий человек, но как плохо он понят, он беден, у него нет семьи, любящей женщины. Да и венцы, так горячо принявшие итальянскую оперу, своего великого Людвига оценили только после самого неудачного его произведения. Во время Венского конгресса он создал музыку для действа битва при Ватерлоо. Там было много хоров, несколько оркестров, а главное в исполнении этого помпезного сочинения, рассчитанного на невзыскательные вкусы, участвовали пушки. Но после исполнения этого зрелищного спектакля с хорами, оркестрами и, главное, пушками все стали с почтением относиться к великому музыканту.
А сколько непонимания вынес Учитель. Эта дурацкая рецензия на 2 симфонию. «Это рептилия, которая грызет свой окровавленный хвост и издыхает в корчах». Как вам понравится этот отзыв ученого осла?
Недавно учитель написал блестящую ироническую пьесу «Бешенство по поводу потерянного гроша». В ней бедолага в яростном отчаянии и комическом неистовстве роет все вокруг в поисках гроша – летят во все стороны одежда и всевозможные предметы, а гроша всё нет и нет. Потом комическое изнеможение охватывает неудачника, сменяясь новыми приступами энергичных поисков.
Я перестал видеть и слышать, – мысли Фердинанда. – Все изменилось. Я потянулся в этот сон и захотел увидеть его глазами.
…Теперь наш герой находится в зале, где впервые должна исполнится новая симфония – по счету девятая. Предыдущие симфонии вызвали разные толки, но так и не достигли триумфа пятой симфонии. А вот и Бетховен. Он собирается дирижировать своей последней симфонией.
А возможно ли это?
Началось.
Вибрируют сумрачные звуки – это не Дух Божий над водами, это полное страха и беды пространство, что-то вроде океана…
Беда приходит и в зал. Он ничего не слышит.
Музыканты переглядываются. За спиной Бетховена встает музыкант – он и будет дирижировать, а бедный Людвиг остается как карнавальная кукла – ему только кажется, что он дирижирует.
Сердце Риса сжала острая жалость к седому оглохшему музыканту. Что же это – провал!
Музыка меж тем развертывается…
Среди свинцовых туч вспыхивает молния…
Это Крик, удар судьбы, и сразу же поверженный пытается бороться.
Как будто сплелись две гигантских фигуры – человек и судьба.
Человечество и смерть.
Музыка ужасает, но мрачная красота захватывает.
Как у каменных рабов Микеланджело, безнадежно скованных, сохраняется неукротимое сопротивление. Сила удара судьбы невероятна, победа невозможна, но и поражения нет.
Безнадежная борьба захватывает. Это мужское мужество. Этот человек учит всех не сдаваться.
Рис увидел себя воином севера, который грызет меч в неистовстве, хотя враги закрывают все пространство перед ним, а сзади никого нет. Он сейчас кинется вперед и горе тем, кто окажется перед ним. Он будет крушить всех вокруг круговыми движениями сверкающего меча, сколько успеет. Он воин смертник таков и каждый человек – он бьется за свое счастье, за жизнь, а неумолимая судьба сокрушает его в смерть.
А сколько несчастья в жизни…
А как жестоко люди лишают жизни себе подобных.
Давно ли гремели пушки под Веной?
Сколько погибших после войн в каждой проклятой войне? Победитель один – Миледи Смерть, как ее называет Бетховен в своей ирландской песни. Миледи Смерть, мы просим Вас за дверью постоять!
Вот звучит пронизывающий похоронный звук – как рев погибающих воинов, которые не сдадутся.
Снова сверкает главная фраза первой части.
Молния…Удар… Крик…
И мужественный ответ.
Нет!
Не сдамся…
Не сдамся … Кончилась первая часть симфонии.
Рис вздохнул, но удар литавр бросил его в мир второй части.
Мчалось, кружилось жуткое скерцо, мелькали в потоке осенние листья, копыта лошадей, кто-то мчался кого-то уничтожать.
Эти звуки просто круговерть жизни это наша замороченная жизнь человечества.
Но в ней есть всякое, не только нелепые гонки
Пронеслись очаровательные звуки – это была русская мелодия
Фердинанд бросил взгляд в ложу русского посланника Разумовского и заметил его довольную улыбку. Тот предоставил Бетховену много мелодий России, и вот одна из них зазвучала в девятой симфонии. Правда она при всем славянском очаровании несет чеканку Бетховенских мелодий.
Зловещее и завораживающее скерцо закончилось.
Звучит медленная музыка- это полный уход от жизни, в какие то грезы, какую то философию.
Вся музыка Бетховена, внезапно подумал Рис – это музыка для мужчин и для людей с темпераментом.
Но что это – оркестр предался воспоминаниям, проходят темы всех частей и виолончели бурно все отвергают. Голоса у них почти человеческие.
Вот новая тема – светлая простая – понятная любому, и даже музыкальные идиоты, как Моцарт называл в запальчивости людей, не понимающих музыку, испытают удовольствие от этой мелодии.
Сердце Риса заколотилось. Как это хорошо сделано!
Теперь хор может войти в симфонию и это не будет негармонично. Такого в музыке еще не было. А хор исполнял мелодию радости в разных вариантах, давая слиться голосам четырех хористов. «Кто нашел с женою счастье может в этот хор вступить», – пропели солисты слова Шиллера и Рису стало больно за судьбу учителя.
«Я не знаю других признаков превосходства, кроме доброты» – так написал Людвиг, отвечая на письмо девочки называвшей его великим и гением.
Но снова оркестр сделал музыкальную атмосферу темной. Там опять бой, но не бой физический.
Это исчезают силы тьмы. Человечество достигнет когда-нибудь радости! Обнимитесь, миллионы!
Учитель готовился написать эту мелодию 17 лет.
Бой закончен, силы тьмы развеяны, но рожок горько напевает – наверно о тех, кто этой радости не дождался.
И вдруг вспыхнула нестерпимым светом выкрикиваемая хором мелодия. Она была ослепительна, голоса захлебывались счастьем и светом, солнечная радость струилась в неистовых возгласах. Вновь мистические мерцания и снова последний выкрик хора, радостно маршевый пробег инструментов. Все закончилось.
Рис ослеп от слез, неистовый крик раздирал его рот.
Кругом творилось неистовство. Все смутно понимали, что произошло, что-то небывалое. Они первые слушали величайшую музыку мира. Бетховена вызывали и опять острое чувство жалости, умиления и сострадания охватило Фердинанда.
Бетховен не слышал всех этих неистовых криков. Этот невиданный рев не достиг его ушей, глухота его была абсолютна, как черная музыка первой части. Генриетта Зонтаг повернула Людвига лицом к неистово беснующемуся залу, его приветствовали уже 14 раз – больше, чем положено приветствовать императора!
Больше Рис не увидит Учителя, но однажды он зайдет в знакомую комнату, опустевшую после смерти Людвига Бетховена. Никто здесь не бывает теперь, все заброшено. Валяются рукописи. Рис прочитал письмо на столе и кто-то словно потрогал его сердце ледяными пальцами. Он взял страницы рукописи – это были наброски незнакомой симфонии…
Тогда я, пребывавший между сном и болезнью, спросил Фердинанда моего сна: «Где же 10 симфония, Рис?».
Рис обернулся назад, как будто кто-то его окликнул, и никого не увидев, зашагал еще быстрей.
А я выпал из сна и уставился на будничные физиономии бродящих по коридору поезда людей…

Источник

Сегодня очень серьёзная лично для автора тема – «Квантовая теория клавира (КТК)», к которой он обращается уже в четвёртый раз. Речь будет идти о кардинальных изменениях в музыке, в музыкальном языке, в образах, которыми оперирует классическая, академическая музыка на пороге XX и в XX веке, а также в джазе, в котором похожие изменения происходили позже, потому что история джаза догоняла историю европейской академической музыки. Позже – это 50-е и 60-е годы и так далее.

Эти изменения в каком-то смысле были похожи на те изменения, которые происходили в науке, в частности, в физике, которая в это же время переходила от классических представлений о пространстве, времени, о мире, в котором мы живём, к неким неклассическим, неочевидным представлениям, которые должны были описываться некими математическими формулами, но не иметь образного выражения.

Такова природа мира, в котором мы живём. И музыка тоже отражает в той или иной степени эту природу. Плюс ещё человеческие отношения, которые в XX веке преобразовались очень серьёзно. Идеология отношений людей, полов, поколений – всё это кардинально изменилось, и, конечно, музыка не могла не отразить этих изменений.

В первых программах данного цикла мы уже начали подбираться к тому, что происходило в этих процессах. Сегодня продолжим. Автор программы должен сознаться, что он для себя составил список тех музыкантов и композиторов, к которым он намерен обратиться в рамках цикла для того, чтобы попытаться не то что бы исследовать, но, быть может, проследить эти самые изменения. Этот список отдельно существует для музыкантов и композиторов академического плана, и отдельный список есть для джазменов. По одной простой причине: процессы происходили немного в разное время. Но параллели есть.

• Сегодня для начала мы услышим музыку русского композитора Александра Скрябина, который создавал свой собственный язык и свой образный мир как раз на пороге XX века. Наверное, этот тонкий, погруженный в подсознание и взрывающийся во всемирном экстазе поэт звуков не мог не появиться в Серебряном веке.

Александр Николаевич Скрябин родился в Москве 25 декабря 1871 года по старому стилю. В Московской консерватории А. Скрябин быстро стал одной из двух звёзд, наравне с Сергеем Рахманиновым. Позже он блистал как великолепный исполнитель своих же фортепианных произведений. Но это позже, а в начале нового века композитор открыл для себя звучание оркестра. При этом стали появляться грандиозные произведения, необычные по языку, по ощущению мира, такие, как «Поэма экстаза» и «Прометей», которые разделили публику на «скрябинцев» и «антискрябинцев». Главной концепцией музыки Скрябина так же, как и музыкального футуризма, становилось раскрепощение звуковой массы.

Ещё один, очень важный подход, который проявился у А. Скрябина, это так называемая «ультрахроматическая» гармония, которую русские авторы выводили из стилистики, потом уже, позднего Скрябина. Вообще они видели в этом композиторе своего предтечу, не только в плане технологическом, но и в плане духовном, ибо большинство из них, как и Скрябин, имели отношение к тому отечественному специфическому явлению, которое ныне принято называть «русским космизмом». «Космос» Скрябина – это как раз начало.

Надо сказать, что гармоническое письмо позднего композитора Александра Скрябина приближалось к 12-тоновости, то есть к изменениям, которые происходили внутри гаммы, внутри лада. Это функциональное равенство 12 тонов всей хроматической гаммы. То есть, это постепенный подход к додекафонии, которая впоследствии развивалась в Западной Европе и составила как раз сущность той самой квантовой теории клавира, о которой мы пытаемся здесь говорить.

Пора послушать музыку, которая близка по подходу «официального» изобретателя додекафонии Арнольда Шёнберга (Arnold Schoenberg), к его «технике композиции с 12 тонами», но ещё пока это не полная замена традиционной тональности. Прозвучит «Сатанинская поэма» Александра Скрябина, сочинение № 36, которое в 1960 году записал великий пианист Владимир Софроницкий, который как раз и играет Скрябина так, как этого требует эта музыка.

В исполнении российского пианиста Владимира Софроницкого звучит «Сатанинская поэма» Александра Скрябина (запись 1960 года):
1. Poeme Satanique Op. 36 (А. Скрябин).

В этой музыке отсутствуют та самая жёсткая регулярность и подчинённость ритмическим и гармоническим законам, на которых воспитывались музыканты европейской классической традиции. И в этом смысле Владимир Софроницкий, который очень точно и очень чутко ощущает ту ломку, которая происходит с классическими представлениями, как раз удивительно подходит для воспроизведения тех идей, которые заложены в нотах Александра Скрябина.

Недаром был упомянут и Арнольд Шёнберг рядом с именем А. Скрябина. Это, конечно, не точное и даже не очень близкое соответствие, хотя ранние сочинения А. Шёнберга достаточно быстро воплощались в России, своевременно исполнялись. Всё-таки русские авторы двигались к своим 12-тоновым методам собственными путями, и их системы отличались от шёнберговского подхода, который, в общем, довольно быстро внедрял их в сознание всего мира.

Идеал Скрябина, вообще, несколько иной. Он заключается в утверждении светлого начала. И музыкальные критики, в частности в 1958 году Д. Рабинович писал о музыке А. Скрябина и о музыке А. Скрябина в исполнении В. Софроницкого очень важные слова: «В эволюции трактовки скрябинского творчества словно в зеркале отразился путь его собственного художественного развития: от порывистости, горения, экстатичности, даже чувственности, к выявлению элементов волевых и интеллектуальных. А в исполнении В. Софроницкого за последнее время (это было написано тогда, когда В. Софроницкий был ещё жив и активно играл) наметились новые тенденции. Оно стало более взрывчатым и более вулканичным».

Послушаем ещё одно фортепианное сочинение А. Скрябина, которое имеет прямое отношение к сегодняшнему разговору, – Девятая фортепианная соната, опус 68. Играет Владимир Софроницкий.

В исполнении российского пианиста Владимира Софроницкого звучит сочинение Александра Скрябина (запись 1960 года):
2. Piano Sonata No. 9 Op. 68 “Black Mass” (А. Скрябин).

Невероятная энергетика, угловатость, необычный, неклассический подход явствен в этой музыке. Действительно, эта угловатость, эта энергетика проявляются в джазе, в который мы уходим от композитора Александра Скрябина, во времена, отстоящие довольно на большую величину.

Между поколением академических композиторов, к которым принадлежит А. Скрябин (1871 г.р.), и поколением джазовых революционеров проходит примерно 50 лет. Рождение Телониуса Монка (Thelonious Monk), которого мы слушали в предыдущих программах, приходится на 1917 год. Сегодня мы услышим человека, который действовал почти параллельно Т. Монку, но в несколько ином пространстве. Это белый музыкант с удивительно конструктивистским подходом, с новыми идеями, который родился тоже почти через 50 лет после рождения А. Скрябина. Зовут его Ленни Тристано (Lennie Tristano). Его имя не очень хорошо известно в широких кругах любителей джаза, зато музыканты-новаторы к нему и его творчеству всегда относились с удивительным пониманием и почтением. Хотя насчёт понимания не уверен. Дело в том, что не всё понятно в том, что делал этот человек.

Американский джазовый пианист Леонард Джозеф Тристано (Leonard Joseph Tristano) родился 19 марта 1919 года в г. Чикаго, умер 18 ноября 1978 года в г. Нью-Йорке. Именно этот пианист смог в условиях господства стиля би-боп в своих произведениях и записях осуществить особые эксперименты, которые в дальнейшем получат название “свободный стиль”.

У Ленни Тристано, к сожалению, не было практически зрения, поскольку он родился во время эпидемии кори. Постоянное ухудшение зрение приводит к полной слепоте в 11 лет, однако Л. Тристано продолжает учебу и после школы поступает в Американскую консерваторию в Чикаго. Среди его учеников в то время были саксофонист Ли Конитц (Lee Konitz), гитарист Билли Бауэр (Billy Bauer), известный аранжировщик Билл Руссо (Bill Russo).

Журнал “Metronome” уже в 1947 году назвал Л. Тристано «музыкантом года». А в 1949 году Л. Тристано собирает секстет из своих учеников, включавший саксофониста Л. Конитца, гитариста Б. Бауэра, тенор-саксофониста У. Марша и делает успешные записи, не похожие ни на что в то время.

В составе секстета был записан альбом “Crosscurrents”, рваный по своему характеру. Большинство композиций соответствовало нарождающемуся в то время стилю «cool», и это было очень важно. Ленни Тристано дал ориентиры для создания нового стиля. Но в этот же альбом входили и очень странно звучавшие на тот момент две композиции – “Intuition” и “Digression”. Эти записи впоследствии будут оценены как первые попытки «свободного стиля исполнения». А происходило это за десять лет до работ Орнетта Коулмена (Ornette Coleman).

В исполнении американского пианиста Ленни Тристано и музыкантов его ансамбля звучит пьеса из альбома 1949 года «Crosscurrents»:
3. «Intuition» (L. Tristano).

Играли: альт-саксофонист Ли Конитц (Lee Konitz), тенор-саксофонист Уорн Марш (Warne Marsh), пианист Ленни Тристано (Lennie Tristano), гитарист Билли Бауэр (Billy Bauer) и контрабасист Арнольд Фишкин (Arnold Fishkin).

Это и есть первые попытки представить некий новый способ существования музыки в джазе. Возможно, это и есть первые квантово-механические уравнения новой музыки, которые предпринял Ленни Тристано. Об этих записях музыканты вспоминают, что сделаны они были совершенно спонтанно, совершенно без предварительной договорённости по времени, тональности или мелодии.

Политональные эффекты, которые Л. Тристано ввёл в свои темы, заставляют вспомнить музыку И. Стравинского. Он вновь вводит в обращение контрапункт, почти забытый джазовыми музыкантами его времени. Его собственные партии на рояле намного сложнее, чем и без того сложные типичные мелодии би-бопа. Он постоянно перегруппировывает ритм, вводит нечётные доли; его гармонии не всегда согласуются с традиционной теорией.

В исполнении американского пианиста Ленни Тристано и музыкантов его ансамбля звучит пьеса из альбома 1949 года «Crosscurrents»:
4. «Digression» (L. Tristano).

Разумеется, новатор, слепой музыкант Ленни Тристано, обращаясь к творчеству композиторов XX века, в том числе Игоря Стравинского, не мог пройти мимо творчества композиторов, создававших в своё время огромную пирамиду европейской традиционной композиторской музыки. В том числе и Иоганна Себастьяна Баха (J.S. Bach), который ввёл в практику использование строгих законов, например, построения фуги, других форм, которые использовались долгое время в академической музыке. Понятно, что всё это модифицировалось, но без разрушения имевшейся классической основы. Конечно же, музыканты и композиторы эпохи романтизма играли эту музыку по-другому, но, тем не менее, основы не разрушались. Точно так же, как в физике не разрушались основы ньютоновой механики.

И Ленни Тристано мимо И.С. Баха не прошёл. Музыка Баха появляется в его творчестве, но совсем не так, как это было, скажем, в довоенное время. Например, у Бенни Гудмена, который тоже кое-что использовал из тематизма Баха. Но там из этого делались джазовые приятные поделки. Здесь очень серьёзное отношение к музыке Баха.

Сейчас прозвучит довольно странная запись. Она очень короткая, длится чуть более минуты. Запись эта клубная, сделана в Нью-Йорке примерно в 1950 году. Играет тот же состав музыкантов, только другие – басист Джо Шульман (Joe Shulman) и барабанщик Джефф Мортон (Jeff Morton). А так играют ученики Ленни Тристано – Ли Конитц и компания. Но самое главное – это сам Ленни Тристано, который здесь выступает со своим отношением к Фуге ре-минор И.С. Баха. Эта запись ужасающе звучит из-за своего качества. Она действительно сделана в клубе, её очень трудно слушать человеческими ушами людей XXI века. Тем не менее, это одна из первых и важных попыток преобразования осмысления старой музыки джазменами нового века.

В исполнении американского пианиста Ленни Тристано и музыкантов его ансамбля звучит пьеса из альбома 1950 года «Wow»:
5. Fugue In D Minor, BWV 899 (J.S. Bach).

Последняя запись, очень странная по качеству, и, тем не менее, в нашей программе иногда собирается такая музыка, по крохам, которая пытается понять иногда непонятное, иногда необъяснимое, то, что происходит с музыкой XX и XXI веков. Это же бесконечно приближение, у нас нет другого выхода. Нам хочется понять, из чего мы сделаны, как взаимодействуем и почему мы слушаем такую музыку, а не иную.

Почтовый адрес программы: 125040, г. Москва, «Радио России», программа «Бесконечное приближение», ведущему – Михаилу Митропольскому. Страничка в интернете – на сайте «Радио России» www.radiorus.ru. Режиссёр программы – Дмитрий Житомирский.

Письма для программы просьба направлять по адресу mitropol@mtu-net.ru

В 1951 году Леонард Тристано создает в Нью-Йорке собственную джазовую школу. Преподавали в ней многие из его первых учеников – Конитц, Бауэр, Марш, пианист Sal Mosca. В 1955 году он записал альбом “Requiem”, посвященный пионеру би-бопа Чарли Паркеру (Charlie Parker). Интересен он тем, что в работе над ним Лени Тристано использовал заранее записанные партии некоторых инструментов. Родственность Т. Монку и эмоциональная противоположность этому персонажу, который тоже входит в число людей, проходящих через квантовый барьер, здесь совершенно очевидна. И очевидна также принадлежность музыки, которую Ленни Тристано назвал «Реквием», к музыке нового века, нового качества, нового квантово-механического измерения.

В исполнении американского пианиста Ленни Тристано и музыкантов его ансамбля звучит пьеса из альбома 1955 года «Requiem»:
6. «Requiem» (L. Tristano).

Продолжит наши квантово-механические исследования в области клавира XX века ещё один музыкант, которого тоже некоторые считают параллелью, но не равной, Телониусу Монку. Зовут этого пианиста Херби Николс (Herbie Nichols). Это абсолютно легендарная фигура. Надо сказать, что Херби Николс родился так же, как и Ленни Тристано, в 1919 году. Он обладал прекрасной техникой и блестяще знал европейскую музыку – от эпохи барокко до современности. Удивительно, но подобно другим зачинателям авангардных стилей, большую часть своей жизни он играл в диксилендах или аккомпанировал певцам в третьеразрядных ночных клубах.

Херби Николс прожил достаточно короткую жизнь. Он не застал расцвета авангарда, он был предтечей этого авангарда, но зато параллельно своим музыкальным упражнениям Херби Николс был ещё и журналистом. Он писал очень много о джазе. И в 1947 году он стал самым первым человеком, написавшим в прессе о музыке Телониуса Монка, что немало поспособствовало началу популярности последнего. Свою статью он выпустил в гарлемском журнале «Music Dial».

Сейчас мы услышим запись музыки Херби Николса, которая должна стать импульсом для продолжения в следующей программе «Квантовая теория клавира (КТК)».

В исполнении джазового трио в составе пианиста Херби Николса (Herbie Nichols), барабанщика Арта Блейки (Art Blakey) и контрабасиста Эла МакКиббона (Al McKibbon) звучит композиция Херби Николса из альбома 1955 года «The Prophetic Herbie Nichols Vol. 1″:
7. «Dance Line» (Herbie Nichols).

№ 542 «Квантовая теория клавира (КТК)» – 4: А. Скрябин

Радио России

На выставке представлены 60 картин Н.К. Рериха серии «Гималаи», дополненные полотнами «Дозорный», «Гора Духовного Отдохновения», «Ведущая», «Вестник от Гималаев», «Меч Гесер Хана» и другими, и 10 картин С.Н. Рериха: пейзажная живопись художника, в которой отражена яркая палитра красок индийской природы, а также эскиз к центральной части триптиха «Распятое человечество».

Выставка включает широкую культурную программу.

16 января свою поэтическую композицию «Зов вершин» представила собравшимся почитателям искусства О. Слепова – председатель Рериховского общества и член литературного объединения «Радуга» г.Заречного Пензенской области. Гималайские вершины двух великих художников и мыслителей отзвучали в сердце поэтессы и вылились в стихотворные строчки.

23 января в рамках выставки состоялась презентация журнала «Культура и время». Его первый номер вышел в свет 10 лет назад, в 2001 году. Учредителем и издателем журнала является Международный Центр – Музей имени Н.К.Рериха, который предоставил пензенцам картины двух великих художников.

Председатель Пензенского регионального отделения Международной Лиги защиты Культуры, художник Салычев А.В. провел мастер-класс «Рисуем горы» для воспитанников детской художественно-эстетической студии «Школа Радости» при картинной галерее.

30 января, в День памяти С.Н. Рериха, в Зеленом зале Пензенской картинной галереи имени К.А. Савицкого состоялся вечер-концерт «Музыка в жизни семьи Рерихов». Эта малоизвестная сторона жизни выдающейся семьи вызвала интерес у большого числа слушателей.

Среди композиторов, чьи произведения любили Рерихи, были И.С. Бах, Р. Вагнер, Н.А. Римский-Корсаков, Э. Григ, К. Дебюсси, М. Равель. М.П. Мусоргский, А.Н. Скрябин, С. Прокофьев, Я. Сибелиус, Л.В. Бетховен, Ф. Шуберт, С.В. Рахманинов, И.Ф. Стравинский, Ф. Лист. Со многими из них Рерихи были знакомы, с некоторыми их связывала дружба и совместное творчество. Любимые пластинки сопровождали Рерихов повсюду, даже во время Центрально-Азиатской экспедиции на привалах они слушали музыку.

Очевидно, музыка не являлась для Рерихов просто отдыхом, но играла очень важную роль в их жизни. Размышлениям на эту тему и был посвящен вечер.

В красочной музыкальной композиции было рассказано о сотворчестве Н.К. Рериха со знаменитым антрепренером Дягилевым, композиторами: Н.А. Римским-Корсаковым, А.П. Бородиным, И.Ф. Стравинским. Отмечалось, что во многих музыкальных произведениях, с которыми работал Н.К. Рерих, ярко выражен национальный колорит, в них звучат древние напевы и ритмы народной музыки. Ему, как историку культуры, были очень близки эти мотивы, в них ощущалась давно утерянная гармония человека, природы и космоса. Однако декорации к спектаклям никогда не были их простой иллюстрацией, многие из них потом ложились в основу самостоятельных художественных произведений. Высоко оценивая роль музыки, Н.К. писал: «Музыка откроет творчество ваше, напитает сердце ваше и сделает доступным то, что без гармонии звука, может быть, навсегда осталось бы во сне».

Близка Рерихам была и эпическая мощь произведений Р. Вагнера, его обращение к теме Братства Грааля, в котором прослеживаются мотивы легенд о стране Великих Учителей – Шамбале и староверческих сказаний о Беловодье. В композиции прозвучала увертюра к опере «Парсифаль» в сопровождении видеоряда по картинам Н.К. Рериха, посвященным Шамбале.

Художественные произведения самих Н.К. и С.Н. Рерихов необыкновенно музыкальны. В работах Святослава Николаевича прослеживается орфическое начало. Особенно это характерно для его цикла «Священная Флейта», В этих картинах художник создает удивительную гармонию мелодии и цвета. Звуки музыки образуют вихревые движения, и вся природа подчиняется мелодии и ритму. Звук становится цветом, а цвет превращается в звук. Это завораживающее начало характерно для музыки и Клода Дебюсси.

В горных пейзажах Н.К. Рериха тоже звучит своя музыка. Органная Фуга Баха слышится в величественном ритме снежных вершин.

Несмотря на разнообразие звучавших произведений, все они связаны между собой. Музыка Р. Вагнера оказала большое влияние на К. Дебюсси, И.Ф. Стравинского, М.П. Мусоргского, Ф Листа. Н.А. Римский-Корсаков был кумиром И.Ф. Стравинского, русская музыка вдохновляла К.Дебюсси, Ф.Листа. С.В. Рахманинов являлся продолжателем традиций Н.А. Римского-Корсакова, М.П. Мусоргского. Это указывает на то, что подбор музыкальных произведений для Рерихов не был случаен. Произведения этих композиторов открывали новые горизонты музыки, обращались к героическому древнему эпосу, утверждали мощь человеческого духа, целостное восприятие мира, что созвучно было творчеству семьи Рерихов.

Но подлинно космические цели их жизни слышатся в музыке А.Н. Скрябина. Как и А.Н. Скрябин, Рерихи стремились выйти за пределы условностей, разомкнуть порочный круг человеческого невежества, политических, экономических, религиозных ограничений, найти те основы, которые помогут осознать людям свое космическое, духовное единство. А.Н. Скрябин мечтал через свою музыку преобразить мир, Рерихи стремились сделать то же самое через культуру. Олицетворением этого единства явился Международный Пакт в защиту культуры и Знамя Мира.

В концерте прозвучали произведения Кюи, С.В. Рахманинова, Ф. Листа, А.Н. Скрябина, К. Дебюсси в исполнении студентов и преподавателей Пензенского музыкального колледжа, Пензенского педагогического университета, школы № 222 г. Заречного Пензенской области.

Организаторы концерта: Рериховское общество г. Пензы, Пензенское региональное отделение Международной Лиги защиты Культуры, Пензенская картинная галерея имени К.А. Савицкого, Моцартовское общество г. Пензы, Пензенский музыкальный колледж имени А.А. Архангельского и другие.

После концерта многие зрители еще раз побывали на выставке картин Н.К. и С.Н. Рерихов «Весть Красоты», которая экспонируется в картинной галерее. Организаторы вечера надеются, что творчество великих художников по-новому зазвучало в душах зрителей.

Музеи России

Ореанда

5 ноября | пятница | 18:30

Вечер старинной музыки. Магия музыки барокко.
Ансамбль старинной музыки «Arte-Fact»:
Роман Глухов (барочная скрипка),
Зоя Старовойтова (сопрано), Надежда Сосланд (клавесин).
В программе: Бибер, Монтеверди, Фрескобальди,
Каччини, Бассоно, Фонтана, Уччелини, Пёрселл.

КОНЦЕРТ

6 ноября | суббота | 18:30

Фортепианный вечер. Николай Осиповский.
В программе: Шуберт – Соната до мажор (неоконченная),
Шуман – «Bunte Blätter» («Пёстрые листки»), op.99.

КОНЦЕРТ

7 ноября | воскресенье | 18:30

Вокальный вечер. Дмитрий Гриних (баритон), Святослав Хитёв (ф-но).
В программе: Роберт Шуман – 15 романсов из цикла «Мирты»,
Фридерик Шопен – 15 песен.

КОНЦЕРТ

Кайлас 2010
13 ноября | суббота | 14:00

В рамках Международного фестиваля «Искусство Тибета»
Лекция-презентация Сергея Балалаева «Неизвестный Кайлас. Результаты исследований региона Кайлас-Манасаровар в ходе экспедиции в мае 2010 года»

Подробнее
ЛЕКЦИЯ

13 ноября | суббота | 18:30

Вечер фортепианной и камерной музыки.
Анна Ларионова (альт), Фейху Цзяо (фортепиано, Китай).
В программе: Бетховен – сонаты №1 и №17;
Блох – Сюита из «Еврейской рапсодии»; Шостакович – Adagio;
Прокофьев – пьеса из сюиты «Ромео и Джульетты»;
Брамс – Соната №2 для альта и фортепиано.

КОНЦЕРТ

14 ноября | воскресенье | 18:30

Концерт из цикла «Фонд Святослава Рихтера представляет».
Вечер камерной музыки.
Мария Каган (скрипка), Александр Бузлов (виолончель),
Вячеслав Попругин (фортепиано).
В программе: Брамс, Шуберт.

КОНЦЕРТ

19 ноября | пятница | 18:30

Вечер музыки для классической гитары. Антон Южанин
В программе: классические произведения для гитары соло европейских и латиноамериканских композиторов.

КОНЦЕРТ

20 ноября | суббота | 18:30

Фортепианный вечер.
Лауреат международных конкурсов Константин Алексеев.
В программе: Бах – Прелюдия и фуга ре мажор (ХТК-II т.);
Бетховен – Соната №26 («Прощальная»); Шопен – Этюд c-moll (ор.25 №12);
Лист – Концертный этюд «Шум леса»;
Рахманинов – Этюд-картина es-moll (ор.39 №5);
Шуман – «Карнавал» (ор.9).

КОНЦЕРТ

21 ноября | воскресенье | 18:30

Вечер камерной музыки.
Лауреаты международных конкурсов: Яна Фроловская (скрипка),
Екатерина Антокольская (виолончель), Павел Домбровский (фортепиано).
В программе: Клод Дебюсси – Соната для виолончели и фортепиано (1915г.),
Франсис Пуленк – Соната для скрипки и фортепиано,
Франц Шуберт – Трио для скрипки, виолончели и фортепиано B-dur (ор.99).

КОНЦЕРТ

24 ноября | среда | 18:30

Презентация лектория «Творческое наследие Рерихов как основа нового космического миропонимания»
Ведущий презентации − В.В. Фролов, заместитель Генерального директора Музея имени Н.К. Рериха по научной работе, доктор философских наук, профессор.
В мероприятии принимают участие:
• Н.Н. Черкашина, заместитель Генерального директора Музея имени Н.К. Рериха, руководитель отдела развития;
• А.А. Лебеденко, заместитель руководителя отдела ОНЦ КМ, кандидат педагогических наук;
• Е.Н. Чернозёмова, главный научный сотрудник отдела ОНЦ КМ, доктор филологических наук;
• Т.А. Иванова, руководитель отдела передвижных выставок Музея имени Н.К. Рериха;
• Н.К. Воробьева, заведующая научной библиотекой МЦР, ответственный хранитель мемориальной библиотеки семьи Рерихов;
• А.С. Разводовская, научный сотрудник отдела ОНЦ КМ. ЛЕКЦИЯ

26 ноября | пятница | 16:00

Открытие выставки художника Сергея Травкина
«Воспоминания о Путешествии». ВЫСТАВКА

26 ноября | пятница | 18:30

Никколо Паганини. Шедевры скрипичного репертуара.
Заслуженный артист России Александр Чернов.
В программе: Никколо Паганини – 24 каприса для скрипки соло

КОНЦЕРТ

27 ноября | суббота | 18:30

Фортепианный вечер.
Лауреат международных конкурсов Мария Двоскина.
В программе: Шуман – Фантазия до мажор;
Шопен – Мазурки, Скерцо №2.

КОНЦЕРТ

28 ноября | воскресенье | 18:30

Вокальный вечер.
170-летию со дня рождения Петра Ильича Чайковского посвящается.
Екатерина Каменева (меццо-сопрано), Анна Крымская (фортепиано).
В программе: арии из опер и романсы П.И.Чайковского.

КОНЦЕРТ

Музей открыт ежедневно, кроме понедельника,
с 11:00 до 19:00 (касса и вход до 18:00).
Тел. для справок: 84992713417

Источник

Игорёхин Igoriohin
rutube.ru

Открывается новый сезон музыкального лектория в Музее Н.К. Рериха – «Выдающиеся имена мировой музыкальной культуры».

Уже несколько лет в концертном зале Музея Н.К. Рериха собираются любители музыки. Их ждёт здесь не только концерт, но и увлекательный рассказ о жизни и творчестве композиторов, сопровождаемый показом слайдов и фрагментов документальных и художественных фильмов.

Гармоничное сочетание музыки, слова и зрительного образа делают каждую встречу незабываемым праздником встречи с Прекрасным.

В концертах принимают участие фортепианный дуэт Эльвира и Анатолий Полонские, солистка НГАТОиБ Ольга Колобова, студенты Новосибирской консерватории им. М.И. Глинки. Постоянные посетители лектория отмечают дружелюбную и теплую атмосферу встреч, а исполнители называют концертный зал музея одним из лучших в городе, благодаря и его акустическим данным, и чуткой, внимательной аудитории.

Ведущая — Эльвира Полонская.

В новом сезоне впервые решено выпустить абонемент, который даёт возможность посещать лекторий с 20-процентной скидкой. Кроме того, посетители лектория имеют право на бесплатный осмотр залов музея. Приобрести абонемент можно как заблаговременно, так и непосредственно на первой встрече 30 октября. Лучше заказать абонемент заранее, так как вмещаемость зала – 120 человек. Все вопросы можно задать по телефонам 223-27-55, 218-06-71.
Программа музыкального лектория:

30 октября 2010 года. Поэт фортепиано. К 200-летию Фредерика Шопена.

25 декабря 2010 года. Исповедь души. П.И. Чайковский.

26 марта 2011 года. Загадка гения. В. А. Моцарт.

28 мая 2011 года. Огонь Прометея. А.Н. Скрябин.

25 июня 2011 года. Певец России. В.А. Гаврилин

Начало в 14-00.

Сибирское Рериховское Общество

Одним из инициаторов учреждения Международного дня музыки является композитор Дмитрий Шостакович. Праздник отмечается ежегодно во всем мире большими концертными программами, с участием лучших артистов и художественных коллективов. В этот день звучат сочинения, вошедшие в сокровищницу мировой культуры.

Но с музыкой человечество знакомо с давних времен. В пещерах Африки сохранились наскальные рисунки давно исчезнувших племен. На рисунках изображены люди с музыкальными инструментами. Мы уже никогда не услышим той музыки, но когда-то она скрашивала жизнь людей, заставляла их радоваться или печалиться.

В 2000 году китайские археологи обнаружили музей музыкальных инструментов, созданных 2 тысячи лет назад, в эпоху династии Хань.

Музыка обладает огромной силой. На свете найдется мало людей, равнодушных к музыке. Многие композиторы пытались выразить через нее состояние своей души. Их великие имена всегда с благодарностью будут произносить потомки. Музыка не стареет, она будет жить столько, сколько будет существовать человек.
Музыкальная культура является составной и неотъемлемый частью общечеловеческой культуры. Как писал Н. Рерих, – культура есть эволюционный путь человечества, А значит, музыка может реально помочь нам всем стать лучше.

Подробнее
Благотворительный Фонд имени Е.И.Рерих